9 октября 1939 года Варшава уже находилась под немецким контролем. К этому дню город пережил 21 день непрерывных боёв. Немцы окружили столицу с трёх сторон, с воздуха шли бомбардировки, с земли — артиллерийский обстрел. Основные удары пришлись по мостам через Вислу, по складам продовольствия и водопроводной станции, чтобы парализовать жизнь города.
Оборону возглавлял генерал Юлиуш Руммель. Сопротивление держалось дольше, чем ожидало немецкое командование. На улицах сражались армейские подразделения, полицейские, добровольцы и даже курьеры. Последние дни сентября были самыми тяжёлыми — город горел, воды почти не осталось, в подвалах прятались семьи с детьми. На улицах, где падали снаряды, люди пытались хоронить погибших прямо во дворах.
27 сентября польское командование объявило о капитуляции. В тот момент в городе ещё оставалось более 800 тысяч жителей. Немцы вошли в Варшаву колоннами — усталые, но уверенные. На их пути стояли толпы горожан: часть встречала их с равнодушием, часть — со страхом, некоторые, особенно немецкоязычные жители и отдельные обманутые пропагандой поляки, надеялись, что оккупация принесёт порядок и конец хаосу. Но уже через несколько дней иллюзии исчезли.
Начались массовые обыски и аресты. Офицеров, чиновников, преподавателей университетов и священников задерживали первыми — их считали потенциальными организаторами сопротивления. Появились первые расстрелы во дворах тюрем и на окраинах.
Для варшавян фраза «возвращение к прошлому» означала попытку вернуть вещи, имущество, фотографии, книги — всё, что связывало с довоенной жизнью. Но любое возвращение к прежнему становилось опасным: в домах, где раньше жили поляки, теперь размещали немецкие семьи, чиновников и офицеров. За вход в собственную квартиру без разрешения можно было быть арестованным.
Особенно тяжёлым было положение евреев. Уже в октябре 1939 года в Варшаве появились первые приказы, ограничивающие их передвижение. Евреям запретили ездить на общественном транспорте, работать в государственных учреждениях, а в некоторых районах их начали выселять из квартир. На улицах усилились издевательства, побои, первые акты насилия.
Русскоязычное население и советские беженцы, оказавшиеся в Варшаве, подвергались допросам и подозрениям. Немцы рассматривали их как потенциальных шпионов. Многие из них старались покинуть город, уходили на восток, к линии советской оккупации.
Падение Варшавы стало шоком для всей Польши. Люди, ещё недавно верившие, что Германия не пойдёт на открытую агрессию против бывшего союзника, увидели полное уничтожение своей столицы. Город лежал в руинах, но именно в эти дни начиналось новое сопротивление — тайное, подпольное, то, которое позже получит имя Армии Крайовой.
Октябрь 1939 года стал границей: мирная жизнь закончилась, началась жизнь под оккупацией — чужой властью, чужими законами, чужим страхом.
